Немного грамматики. Отнесемся к заглавию параграфа как к высказыванию и разберем его по членам предложения. Грамматическая основа, как вы помните, - это подлежащее и сказуемое. Она же - сердцевина смысла. В нашем высказывании слово свобода - подлежащее, плод - сказуемое. И в чем же смысл? Речь идет о свободе. Что о ней говорится? Она - плод. Что это значит? Ведь плод - это некоторый итог, результат какого-то процесса. Развития? Да. Ведь до появления плода, результата проходит много времени и многое происходит. Вспомните, что вкусному яблоку предшествует набухшая почка на голой ветке, распустившийся листок, бутон, цветок, опыленный пчелой. И только много позднее из крохотной завязи, постепенно (и незаметно!) начнет вырисовываться контур будущего сочного и аппетитного плода. Так и свобода. Современное понимание этого слова - плод, итог, результат длительного исторического пути. Какой же это путь? Это путь цивилизации, путь, пройденный человечеством, хотя в нашем предложении слово цивилизация - всего лишь определение к слову плод. Помня о том, что цивилизация - это “ступень развития общества”, следующая за варварством (словарь Ожегова), мы легко поймем, что по этим ступеням человечеству пришлось долго карабкаться, падая и набивая шишки, прежде чем оно приблизилось к зрелости. Французские просветители считали цивилизованным то общество, которое основано на началах разума и справедливости. Именно такая цивилизация вправе называться зрелой. И последнее словосочетание в нашем предложении. Плод - какой? - лакомый. Почему лакомый? Да потому, что свободой хочет воспользоваться каждый. Хочет воспользоваться и в житейской ситуации, когда речь идет лишь о выборе платья или места отдыха. И в ситуациях более сложных, когда наше право на свободу мнения, слова или решения может столкнуться с точно таким же правом другого человека.

Неожиданная альтернатива¹. “Свобода - лакомый плод зрелой цивилизации”, - так считает современный американский философ Эктон. Как вы полагаете, наше общество можно назвать зрелым? Созрело оно для того, чтобы стать свободным? Давайте подумаем.

Одно дело - житейские ситуации, когда вы оказывались в положении людей, реализующих свое личное право на свободное решение. Но ведь нередко случается так, что мы переживаем какой-то общественный конфликт. Что и как изменится в нашем поведении в этом случае?

Вернёмся к рассмотренной нами ситуации - класс против учителя. Но на этот раз поменяем местами действующих лиц. Сейчас не вы, а один из ваших одноклассников, некто N заявил всем, что считает решение ошибочным и не присоединится к “забастовке”. Какова будет ваша позиция: а) вы вместе с классом устроите обструкцию этому человеку; б) будете защищать право N на собственную точку зрения и действия в соответствии с ней; в) останетесь нейтральным. Вы ответили себе на этот вопрос?

А теперь проанализируем данную ситуацию. Чем она отличается от той, когда вызов классу бросили вы, и что между ними общего?

Полагаем, что вы сразу отметили, что это не “ваш случай”, то есть здесь не идёт речь о цели, поставленной вами, вы в эту ситуацию попали помимо своей воли, вы - третье лицо, лицо, оказавшееся между двумя волями: класса (общества) и этого ученика. О таких случаях говорят: “между молотом и наковальней”. Между тем, не желая того, вы можете оказаться перед выбором. Проблема выбора будет для вас существовать лишь в том случае, если вы признаете, что у других людей тоже есть право на свободу выбора. Иными словами, если вы понимаете, что данное право распространяется на всех людей вне зависимости от их социального положения, цвета кожи, вероисповедания и, в том числе, вне зависимости от вашего отношения к этому человеку, то собственный выбор делать придётся. Более того, этот выбор может быть психологически сложнее, поскольку он никак не связан с вашими личными целями и даже напротив, может войти в конфликт с ними, затруднить их реализацию.

Однако это не всё. Самое главное здесь - это то, что изменилось содержание проблемы: оказавшись перед выбором защищать или не защищать конкретного одноклассника, на самом деле, вы оказываетесь перед выбором защищать или не защищать право на свободу.

И всё-таки между двумя этими ситуациями есть общее: несмотря на разное содержание выбора, тем не менее и в том, и в другом случае вы вступили в борьбу со злом. Зло в данном случае проявилось в желании сообщества лишить человека права выбора, навязать ему свою волю. И в том, и в другом случае ваше решение будет зависеть от того, как вы понимаете свободу.

Два вектора² свободы. Свобода нужна нам для достижения поставленных личных целей. Этот вектор свободы имеет направление “для”, то есть он выступает как условие, как инструмент, как ключ для чего-то очень важного и нужного человеку. Даже такие обыденные вещи, как прочитанная книга, услышанная мелодия, новый спектакль или концерт могут оказать и оказывают неизгладимое влияние на человека, на его жизнь, судьбу, характер...

Таким образом, свобода иметь возможность что-то делать или не делать - есть условие становления и развития личности. Свобода “для достижения личных целей” позволяет нам раскрыть наши таланты, наш творческий потенциал, свою индивидуальность, позволяет нам задействовать всё лучшее в себе. Свобода “для” позволяет нам быть успешными в жизни. Это возможно конечно, при условии, если мы понимаем, что наши цели не должны принести вреда окружающим нас людям. Свобода приведёт к абсурду если ею владеет старуха Шапокляк. Без личной свободы не могла бы родиться поэзия Пушкина и Шекспира, музыка Моцарта и “Beatles”, полотна Серова и Рембрандта, Пикассо и Малевича, книги Тургенева и Булгагова. Мир был бы лишён красок многообразия. Без свободы “для” человечество недосчиталось бы множества открытий. Вы только представьте, чтобы было бы если бы каждый учёный за право сказать о своём открытии платил жизнью или заключением в тюрьме. А ведь многие и поплатились за своё неуёмное желание открыть человеку свой взгляд на мир.

Их, лишившихся свободы и права заниматься любимым делом, могло бы быть значительно больше, если бы не существовал второй вектор свободы, вектор направленный как раз на достижение этой самой свободы. То есть, если в первом случае мы с помощью свободы достигаем каких-то личных жизненных целей, то во втором случае сама свобода становится целью. Разумеется, этот вектор возникает лишь тогда, когда отсутствует свобода “для”.

Вот только один пример. В 1953 году пошатнулся сталинский режим, пришла “оттепель”. Вам, наверное, это название не совсем понятно, но оно чрезвычайно точно отражает смысл того, что происходило в конце 50-х - начале 60-х годов. Представьте: после многих лет запрета на какое-либо проявление независимости мышления, деятельности, творчества, вдруг, после ХХ съезда КПСС, появились малюсенькие как бы проталинки-возможности. Возможность написать картину, роман, музыку, поставить фильм или пьесу, в которых расскажешь людям Земли о том, как ты, реальный человек, видишь, чувствуешь, понимаешь мир. И вот, как подснежники, стали появляться произведения ранее не виданные, они казались чем-то неожиданным и одновременно давно ожидаемым, чем-то таким, от чего веет надеждой... Появились новые имена, одним из которых было имя Александра Исаевича Солженицына...

Однако, “оттепель”, как ей и положено, была короткой. Вот только на смену ей, к сожалению, не пришла весна, вместе с оттепелью закончилась и свобода: опять стало всё нельзя, в том числе и печатать книги А.Солженицына, а ему, разумеется - писать. Но свобода самовыражения (свобода “для”) не исчезла, она переместилась на маленькие кухни в квартирах. И вот тут-то появились люди, направившие свои усилия на то, чтобы конкретный человек, Александр Исаевич Солженицын мог просто пользоваться свободой. Это были два человека из сотен других таких же, которые в условиях несвободы были свободны, их свобода была свободой духовной, единственно возможной при тоталитарном режиме. Вероятно, их имена вам хорошо известны. Это были Галина Вишневская и Мстислав Ростропович. Они предоставили свою дачу Солженицыну - человеку, которого преследует государство. Они ради этой свободы “для” поставили на карту свою карьеру, благополучие и гражданство.

“Возьмёмся за руки, друзья...”. Конечно же, нельзя осуждать того, “кто за правду не хочет страдать” (Омар Хайям). Это будет навязыванием чужой воли, вторжением в святая святых прав личности - права на выбор собственного пути. Но нельзя не уважать тех, кто своей жизненной целью сделал борьбу за свободу как таковую и за свободу каждого, чтобы общество могло воспользоваться плодами свободы своих членов. Мы, живущие среди людей, должны понимать одну простую истину: чем отчётливее мы осознаём значимость свободы для себя, общества и государства, тем труднее нас будет обречь на молчание...

Подумаем вместе:

Сравните два высказывания. Что между ними общего?

1) Пастор Мартин Нимоппер, жертва нацистов, писал:
“Во-первых, они пришли за евреями, и я молчал, так как я не еврей.
Затем они пришли за коммунистами, и я молчал, так как я не был коммунистом.
Затем они пришли за членами профсоюзов, и я молчал, так как я не был членом профсоюза.
Затем они пришли за мной, и не осталось никого, кто бы мог сказать слово в защиту меня”.

2) В ХVIII веке французский философ Вольтер в одном из писем сказал:
“Ваше мнение мне враждебно, но я отдам жизнь за Ваше право его высказать”.

Людей, разделяющих позицию Вольтера и Нимоппера становится всё больше. Они встают на защиту наших прав - твоих и моих. Они защищают нас от обструкции общества, неоправданных преследований государства. “Чтоб не пропасть поодиночке”, люди объединяются, находят возможность совместно защищать свои интересы. Эти люди - граждане не только потому, что родились в своей стране, они граждане потому, что умеют защитить свои права и права других.

“Свобода находится в сердцах мужчин и женщин; когда она там умирает, никакая конституция, никакой закон, никакой суд не смогут спасти её” - это сказал американский судья Лимед Хенд. А замечательный индийский поэт и писатель, лауреат Нобелевской премии Рабиндранат Тагор писал: “Свобода - это привилегия, которую человек имеет для того, чтобы повседневно защищать себя, так как даже самое демократическое правительство имеет склонность к угнетению, если его тирания поощряется безразличием или трусостью его субъектов...”.

Именно поэтому во многих странах возникают организации, которые стоят на защите различных прав граждан. Это может быть право на чистый воздух и воду, право на информацию и свободу слова, право на альтернативную службу в армии или на равенство всех перед законом...

Есть ли у нас в России такие организации? Да, есть. Например, Хельсинкская группа, Союз солдатских матерей, Московская школа прав человека, фонд “Гласность”, Общество защиты прав потребителей и многие-многие другие. В России общественных организаций уже более 5 тысяч. И все-таки мы закончим эту тему рассказом не об общественной организации, а об одном человеке.

И один в поле воин. В “Новой газете” есть внештатный корреспондент. Его зовут Вячеслав Яковлевич Измайлов. Почти в каждом номере он рассказывает о том, как израсходованы пожертвования наших соотечественников, которые помогают майору Измайлову возвращать из чеченского плена российских солдат. О нём хорошо знают те, в чей дом постучалась беда: пропал сын на чеченской войне...

Вячеслав Яковлевич окончил Новосибирское высшее военное училище, затем служил на Дальнем Востоке, в Закавказье, Прибалтике, Сибири. Всё, как у всех, кто выбрал профессию офицера. Смерть друзей и сотен молодых мальчишек он впервые увидел в Афганистане, куда, как и тысячи других военнослужащих, был направлен “для выполнения интернационального долга”.

После Афганистана была относительно спокойная служба в военкомате подмосковного города Жуковского, вплоть до 1994 года, когда началась война в Чечне, на которой воевал и майор Измайлов. После чеченской войны Вячеслав Яковлевич – уже офицер в отставке. Но снова и снова возвращается он в Чечню, чтобы вытаскивать из плена наших солдат, а также мирных граждан, которые стали заложниками у чеченских полевых командиров.

300 человек, спасённых из чеченского плена, знают Измайлова в лицо. Его знают их матери и те многочисленные добровольцы, которые собирали деньги, чтобы заложники и пленные смогли вернуться домой, в свою семью; его знают в лицо и чеченские боевики. Слово Измайлова - слово честного и мужественного человека, поэтому он пользуется уважением у людей по обе стороны конфликта. Чеченские боевики не раз помогали ему спасать россиян. Вячеслав Яковлевич рассказывает: “Только за 1997 года я десять раз ездил в Чечню, возил письма от родственников и просил Яндарбиева, Арсанова, Масхадова и даже Радуева отдать пленных. И все они отдавали. Одновременно было шесть поездок в Чечню с гуманитарной помощью. Мы развозили её сами. Один раз помог Лужков. На выделенные им деньги были закуплены четыре тонны продуктов, они предназначались для солдатских матерей. Но я сказал, что нас не поймут, если мы в голодный город, где 20 тысяч детей-сирот, русским женщинам повезём продукты. Я предложил разделить: одну половину продуктов - матерям, другую - в чеченскую школу-интернат…”.

Мы рассказали здесь о Вячеславе Яковлевиче Измайлове, потому что хотим подчеркнуть одну очень важную и простую мысль. Права человека только тогда становятся реальностью, когда мы уважаем и умеем защитить свои права и права других людей. Майор Измайлов это умеет.